Это один из логотипов Красного матроса. Нажмите сюда мышкой, чтобы посмотреть весь логотипарий
      ТО "КРАСНЫЙ МАТРОС"
 
     
 
     


  Обложка

 

  Об издательстве

 

  Новости

 

  Книги

 

  Книжные серии

 

  Звуки

 

  Мероприятия

 

  Авторы

 

  Где купить

 

  Ссылки

 

  О сайте

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
"Евгений Онегин Пушкина"
Евгений Онегин Пушкина

Дмитрий Александрович Пригов

Идя навстречу пожеланиям трудящихся, издательства "Красный матрос" и "Митькилибрис" наконец выпускают в свет 2-е издание этой книги (к счастью, никак не исправленное и никем не дополненное). Несмотря на тот факт, что полный текст "Евгения Онегина Пушкина" Пригова теперь издан, спрос на нашу книгу не ослабевает. Это заставляет заподозрить, что 6-я глава удалась Александру Сергеевичу и Дмитрию Александровичу лучше других.



Концепция, дизайн: Александр Флоренский

Текст:
Дмитрий Александрович Пригов
Александр Пушкин

Анимация: Маша Якушина

Компьютерное обеспечение: Люба Киселева
Сопродюсер: Михаил Сапего

54 стр., 1998 г.
Совместный проект издательств: "Митькилибрис" и "Красный Матрос"
Тираж: 500 экз.



Вот и "Евгения Онегина" в угоду победившему Лермонтову Пригов переписал с изменениями. Все пушкинские прилагательные Дмитрий Александрович поменял на лермонтовские ("безумный" и "неземной"). И произошел, как говорят в таких случаях, "ряд волшебных изменений милого лица":

Его безумным появленьем
Безумной нежностью очей
Безумным с Ольгой поведеньем
Во всей безумности своей
Она безумная не может
Безумная понять, тревожит
Ее безумная тоска
Словно безумная рука
Безумно сердце жмет, как бездна
Безумная под ней шумит
Безумно Таня говорит
Безумье для него любезно
Безумие! Зачем роптать!
Безумие он может дать!

Из статьи Михаила Кузьмина :
Оcновы книжного рабовладения



В той башне высокой и тесной девица Татьяна жила

Новая версия "Евгения Онегина"

Дмитрию Александровичу Пригову давно не дает покоя Пушкин. Даже то, что известный поэт-концептуалист получил в начале 90-х престижную Пушкинскую премию, не умерило его желания по-своему разрабатывать пушкинскую тему. Понятно, что Пригову интересен не Пушкин - автор стихов, драм, статей и "Повестей Белкина", а Пушкин мифологический, поп-герой сначала советской, а теперь и российской литературы.

Приговская пушкиниана разнообразна, пространна и лишь отчасти продолжает то, что с Пушкиным делал Хармс. В восьмидесятые годы Пригов представлял русского классика в виде типичного совкового кумира, пастуха советской литературы и отца народов, полагая, что, "Внимательно коль приглядеться сегодня. Увидишь, что Пушкин, который певец. Пожалуй, скорее что бог плодородья. И стад охранитель, и народа отец". Но не случайно цитируемое стихотворение кончается четверостишием: "Во всех деревнях, уголках ничтожных Я бюсты везде бы поставил его, А вот бы стихи я его уничтожил - Ведь облик они принижают его".

Нетрудно увидеть: Пригов, прекрасно понимающий, что поэзия (как и любое искусство) - это прежде всего власть, почти не скрывает своей ревности. Когда-то Александр Жолковский заметил, что Пригов, разрабатывая пушкинский образ, не столько обнажает тотальность притязаний Поэта-Царя на все мыслимые культурные роли, сколько рад пожать плоды сложившейся в русской культуре ситуации, обнажившей силовой, политизированный, воспитательный характер отечественного искусства. Работая с классическими кумирами, Пригов шлифует свою роль метахудожника, который, как дирижер, завис над оркестровой ямой и дирижирует как прошлым, так и настоящим искусства.

Новый проект, осуществленный петербургским издательством "Красный матрос", специализирующимся на издании "митьков", продолжает пушкинскую тему, но весьма своеобразным способом. Сохранив метрику, имена, ключевые и легко узнаваемые существительные, Пригов переписывает "Евгения Онегина" лермонтовским стилем, с использованием всего двух наиболее часто встречающихся у Михаила Юрьевича эпитетов - "безумный" и "неземной".

В качестве очередной, но намеренно ложной интерпретации Пригов сообщает в предуведомлении: оправданием проекта служит то обстоятельство, что в русской культуре победила не пушкинская, а именно лермонтовская поэтика. Иначе говоря, усложненная метафизическая линия, натужный поиск ответов на проклятые вопросы, брезгливое неприятие жизни как таковой оказались более предпочтительными, нежели пушкинские легкость и открытость жизни. Таким образом, Пушкин неожиданно становится союзником Пригова. Пригов только делает вид, что читает Пушкина глазами Лермонтова. На самом деле он не читает, а вычитает Пушкина из русской поэзии:

  Безумца уважал Евгений
  Безумное же сердце в нем
  Любил безумный дух суждений
  Безумный толк о том, о сем.

В результате вычитания остается только каркас и все то "безумное и неземное", что в соответствии с русской традицией подавляет земное и рациональное. Приговский "Онегин" суггестивен, утомителен, однообразен, ибо это наша "духовка": тесная, категоричная, непримиримая и ужасно душная.

Еще одна характерная примета. Издание "Красного матроса" факсимильно воспроизводит самиздатовский сборник Пригова "Евгений Онегин". На глянцевой бумаге отображены и сами тексты, и их негатив, который в машинописном оригинале, исполненном на тонкой папиросной бумаге, просвечивал с обратной стороны. Новое издание иллюстрировал Александр Флоренский, причем весьма своеобразно, с использованием приемов анимации. Пушкин изображен в правом нижнем углу каждой страницы, и если листать книгу быстро, оказывается, что Пушкин то снимает шляпу, то надевает ее.

Перед кем же снимает шляпу удивленный Пушкин? Возможно, он изумлен новой интерпретацией своего романа. Хотя не менее вероятно, что он заранее расшаркивается, предчувствуя грозные масштабы юбилейных торжеств, посвященных грядущему 200-летию. Актуальная книга. То ли еще будет.

МИХАИЛ БЕРГ
"Коммерсант - daily", 6.06.1998г.




Где тут Пушкин, где тут Лермонтов?

То, что написал Александр Сергеевич Пушкин, уже никогда не напишет Михаил Юрьевич Лермонтов... Это закон... Так-то оно так, конечно. Но современный автор Дмитрий Александрович Пригов, известный своими мистификациями, думает иначе. И не только думает, но и на деле доказывает свою правоту. То есть сочиняет такое, что просто за голову хватаешься от ужаса!

К "Евгению Онегину" Пушкина Пригов подобрал "ключик Лермонтова". И в итоге получилось у него новое произведение. Форма вроде бы осталась та же самая, а вот содержание - ни в какие ворота не лезет.

Что же сделал Дмитрий Александрович с каноническим текстом "Евгения Онегина"? Ничего особенного. Пригов просто представил, что в истории литературы победила не пушкинская традиция, а лермонтовская (романтическая). И всего "Евгения Онегина" Дмитрий Александрович Пригов переписал согласно этим "новым правилам". Все замечательные прилагательные Пушкина куда-то исчезли, а на их место пришли другие: безумный и неземной. Вот как выглядит теперь эпизод с Ленским:

Стихи безумны сохранились,
Так вот безумные они:
Куда безумны удалились
Безумные златые дни...
Что день безумный мне готовит?
Его мой взор безумный ловит.
В безумной мгле таится он,
Безумно прав судьбы закон:
Паду ль безумный я пронзенный,
Или безумная она
Минует...

И это абсолютно безумное произведение Пригова вышло теперь отдельной книжечкой (тираж 500 экземпляров) сразу в двух питерских издательствах ("Митькилибрис" и "Красный матрос"). Александр Олегович Флоренский нарисовал к этому "шедевру" 27 маленьких портретиков Пушкина, и если книгу быстро листать, то кажется, что Александр Сергеевич то снимает цилиндр, то надевает.

В таких случаях принято еще и говорить, что хороший подарок получили поклонники Пушкина... Или все-таки Лермонтова?

Филипп СОМОВ
Газета "Смена"




Сильно удивил Дмитрий Александрович Пригов. "Красный Матрос" и "Mitkilibris" выпустили его новую версию "Евгения Онегина". Все как у Пушкина: тот же размер стиха, тот же ритм. Вот только прилагательных и существительных стало мало. Всего два: безумный и безумец, правда, с вариациями. И в результате "Евгений Онегин", не переставая по сути своей быть пушкинским, превращается в лихую приговскую фантасмагорию:

Решась безумца ненавидеть
Безумный Ленский не хотел
Безумицу пред этим видеть
Безумно на часы смотрел
И обезумел напоследок...

Маленькая, но очень милая деталь: на страницах приговского "Евгения Онегина" мелькает А. С. Пушкин, нарисованный Александром Флоренским. Александр Сергеевич то снимает шляпу-цилиндр, то вновь надевает. Как в мультике. И грустно, и смешно.

Тимофей Греков
Отрывок из обзора "Скука прочь! Сочиню-ка я сказку..."


Купить в интернет-магазине OZON


Персоны:
  Ссылка из этого текста Александр Флоренский
  Ссылка из этого текста Дмитрий Александрович Пригов
  Ссылка из этого текста Михаил Сапего



наша реклама
The Russian Brothers