|
Анатолий "Джордж" Гуницкий. Аквариумные стихи
Составление и подготовка текста:
Светлана Хитун
Михаил Сапего
Иллюстрации: Александр Сохт
Компьютерное обеспечение: Олег Заковрянин
Продюсер: Михаил Сапего
Особая благодарность "Красного Матроса":
Павел Северов (Москва)
68 стр., 2000 г.
ISBN 5-7187-0368-2
Тираж: 500 экз.
"КРАСНЫЙ МАТРОС" - книга двадцать вторая
Анатолий Гуницкий. Крюкообразность - мой девиз.
В "Красном матросе" это вторая книжка Анатолия (или просто Джорджа) Гуницкого, первая была пьесы, а эта уже аквариумные стихи. Аквариумные – это значит, что они эволюционировали в песни, благодаря таланту и темпераменту Бориса Гребенщикова. То есть книжка по сути песенник, ее можно брать с собою в походы, на вечеринки, использовать как текстовую фактуру при обучении игре на гитаре.
Если честно, я даже не знаю, что об этой книжке писать. Классика она и есть классика, это как про Пушкина или Гоголя – ну, в очередной раз напишешь, какие они великие и могучие, какие они паиньки и красавцы, да только кто про это станет читать.
Или прочитают и скажут:
Зачем меня ты надинамил,
Неужто ты забыл о том,
Как мы с тобой в помойной яме
Одним делились косяком?
И ведь действительно не знаешь, что на это ответить.
Александр Етоев:
Обзор книжек митьковского издательства КРАСНЫЙ МАТРОС
Останемся молодыми
Стройные отряды Аквариумофилов и БГлюбов приятно удивил "Красный матрос" Михаила Сапеги, выпустивший в самом начале нового тысячелетия сборник стихов Анатолия Гуницкого "Крюкообразность - мой девиз". В предисловии автор сообщает: "...вам следует иметь в виду, что подзаголовок "аквариумные стихи" появился здесь в высшей степени не случайно. Потому что большая часть представленных тут текстов была почему-то преобразована Борисом в нечто песенное".
Тому, кто не врубается, объяснять бесполезно, что жизнерадостный абсурд Гуницкого, по прозвищу Джордж, стоит, пожалуй, всего сытого московского постмодернизма последних пятнадцати лет. Тексты, ставшие классикой, Джордж сочинял молодым, в семидесятые. Молодости радостно видеть абсурд мира и жить в нем. Это с годами человеку хочется понимания, хочется понять абсурдность своего появления в мире - зачем Создатель обманул жизнью? куда девал друзей и подруг? цепкий ум и крепкое тело? Есть вопросы, но нет ответов. Остается лишь светлая грусть и способность уронить слезу... Странным образом чтение стихов Джорджа выдавило эту скупую и мужскую...
Помню наше знакомство где-то в 74-м году. Я продал Гуницкому, тогдашнему барабанщику "Аквариума", тактовый барабан за восемьдесят, кажется, рублей. Затем - кофе в "Сайгоне", маленький двойной за двадцать восемь копеек. Затем я пытаюсь делать лит. карьеру и тащу Джорджа на собрание литературного объединения при какой-то многотиражке. После собрания лютая пьянка, в конце которой мы сидим неподалеку от гостиницы "Выборгская" на стволе поваленного дерева и многотиражный поэт голосит над нами стихи. После - Рок-клуб и эпопея Перестройки. В начале девяностых - Джинсовый конгресс. Так и закончилось столетие. Так и прошла большая часть жизни. Почему прошла? Куда делась? Снова повисают вопросы без ответов. И так уместно возникает в книге эта строфа:
Когда мы были молоды,
Мы все носили бороды,
Мы все растили волосы
И пели ясным голосом.
Теперь другой расклад,
Дороги нет назад...
Волосы стали жиже, зато бороды гуще. И бес в ребро, который бередит вопросами, требует и негодует. Заглушить его настойчивый басок можно, если повторить с десяток раз текст Джорджа:
Друзья, давайте все умрем.
К чему нам жизни трепетанье?
Уж лучше гроба громыханье
И смерти черный водоем.
Друзья, давайте будем жить
И склизских бабочек душить,
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть -
одно и то же...
И заткнется бес. И возрадуется ум и совесть. А рассвет снова придет весенним и лазоревым. И шпили города загорятся над нами молодым золотом. И остановится время, потому что воскреснет Брежнев. И в его благостном застое мы останемся юными вечно.
Владимир Рекшан
"Вечерний Петербург" - Библиотека "Этажерки"
Крюкообразный
Все поп-исполнители демонстративно дружат между собой, время от времени устраивают коллективные концерты и попарно поют о своей дружбе. А вот рокеры на первый взгляд друг друга недолюбливают - не упускают случая подколоть в интервью. Если же музыкант покинул группу, то жди разоблачительной книги. Гаккель разоблачает Гребенщикова и "Аквариум", Tpoeгубов - Григоряна и "Крематорий"...
Анатолий Гуницкий, известный под именем Джордж, решительно разрушает стройные выкладки, приведенные выше. Он - без всякой натяжки - стоял у истоков группы "Аквариум", был ее первым перкуссионистом и ударником, когда еще никого, кроме него и гитариста Гребенщикова, в коллективе не было. На его тексты написана добрая половина альбома "Треугольник", признанного классикой русской самопальной звукозаписи. Вот бы кому гордиться своей ролью в искусстве и точить зуб на БГ, от которого вряд ли регулярно поступают перечисления за использование текстов. Отнюдь... Никаких обид нет. Особых иллюзий по поводу своей музыкантской карьеры Гуницкий никогда не строил - играл на перкуссии, потому что казалось, что это проще, чем на чем бы то ни было. А когда в подпольной студии Андрея Тропилло еще только записывался альбом "Треугольник", Джордж из неформальной музыки перешел в неформальный театр, что в те годы в Питере практически соприкасалось. Видно, крюкообразность действительно стала его девизом - добираясь к высшему смыслу через нелепицу, он писал пьесы для театра абсурда. Сейчас они идут на разных сценах. А сотрудничество с Гребенщиковым прервалось, но не прекратилось: песни на стихи Гуницкого, такие же абсурдные, как, и пьесы, вошли во многие номерные альбомы "Аквариума", исполнялись и исполняются на концертах. В прошлом году Борис Гребенщиков, призвав на помощь Вячеслава Бутусова, Максима Леонидова, Александра Васильева ("Сплин"), Чижа и Настю Полеву, записал целый альбом на стихи своего старого друга - "Пятиугольный грех".
Все эти тексты, а вместе с ними и многие другие - пока еще не ставшие песнями - собраны в элегантном, как все, что выпускает "митек" Михаил Сапего, сборничке. Тем, кто тщетно пытался воспринять словесные извороты Гуницкого на слух, эта книга дает уникальную возможность прочесть их глазами и убедиться, что все равно ничего не понятно. Кстати, может быть, именно пристрастие к абсурду - эта самая крюкообразность - и помогает Джорджу не уподобляться всем прочим и не ругать своих друзей.
Андрей Щербак-Жуков
|
