|
Михаил Болдуман при участии Игоря Шушарина
Недетские стихи о том,
как закончили свой жизненный путь
герои известных детских книг, а именно:
Мэри Поппинс, Дядя Стёпа, Тиль Уленшпигель,
Маугли, Пеппи Длинныйчулок и др.
Предисловие
Е.Мякишев
Продюсер
М.Сапего
Компьютерное обеспечение, иллюстации
Д.Дроздецкий
Тираж 500 экз., 40 стр.
"Красный Матрос" - книга девяносто третья
М и х а и л Б о л д у м а н. Новые смерти героев.
В мае этого года в Чудовской районной больнице в возрасте сорока двух лет умер поэт Михаил Болдуман. Ему стало плохо в поезде Москва - Санкт-Петербург; за несколько дней до смерти он был жестоко избит в электричке. Биолог по образованию, он был по призванию литературный престидижитатор, мастер игровой, комбинаторной, пародийной поэзии (стоит хотя бы вспомнить принадлежащее ему удачнейшее продолжение знаменитой книги "Парнас дыбом", где имитируются - всё так же про собак, козлов и Веверлеев - Ерофеев и Сорокин, Пелевин и Лукомников, Пригов и Гребенщиков...), всевозможных макаронических опытов и мистификаций.
Последнюю свою книгу он, кажется, успел еще увидеть. Страшной иронией смотрится то, что это - вторая часть болдумановского цикла "Смерти героев" - поэтических повествований о конце известных сказочных персонажей, в рамках вообще-то характерного для современной эпохи некроинфантилизма переосмысливающих детское как смертоносное (впрочем, в случае Болдумана как раз очень сильны пародичность и ирония, отнюдь не всегда присущие современному художественному представлению о детстве). В первой книжке хоронились елочка (та, что "в лесу родилась") и Пиноккио, Чебурашка и Алиса, Айболит и Карлсон, Незнайка (ставший пословицей моностих "Незнайка слишком, слишком много знал...") и Мойдодыр, Старик Хоттабыч и Красная Шапочка. Во второй столь же незавидная участь постигает дядю Степу и Мышильду, Мэри Поппинс и Кота в сапогах, почтальона Печкина, Тимура и его Команду, крокодила из сказки Чуковского и "нашу Таню", Чеширского кота и Пятачка, Колобка и курочку Рябу, Тиля Уленшпигеля, Пеппи Длинныйчулок и Маугли. В приложении Игорь Шушарин хоронит Хрюшу. Особенно следует отметить отличные иллюстрации Д. Дроздецкого.
Данила Давыдов
Журнал Новый Мир, 2010, N9
СМЕРТЬ ГЕРОЯ
Второй 40-страничный томик "Смертей героев" - "Новые смерти героев" – заканчивается гибелью Маугли. Холодной и бесприютной. Бонус в виде "Смерти Хрюши" в книжке вообще не обязателен, ибо это совсем другая, невсамделишная история. Но Болдуман был демократичен, митьков любил давно, Сапегу ценил высоко и к авторам "Красного матроса" по умолчанию относился лояльно. Пусть будет – так решил он. И щедро отстегнул пять финальных страниц своей последней книги Игорю Шушарину.
История "Смертей» началась в конце 90-х. По (не обязательно – доброй, но собственной) воле и без принуждения Болдумаша, пребывая в мрачном расположении духа, ненасильственно умертвил Карлсона. Сердечный приступ – и летучего увальня, любящего "вставиться" сладким, полетать и, в общем-то, беззлобно поприкалываться над обывателями – не стало. В этом первом – и лучшем – стихотворении цикла Болдуман реализовал один из возможных сценариев своего собственного отлёта в иной космос: смерть в одинокой старости от неправильной жизни в молодости.
Как-то в парижском клубе "Symposion" Хвост (Алексей Хвостенко) подкинул Болдуману идею, услышав "Смерть Карлсона" в авторском исполнении. Дескать – неплохо получилось, а вот интересно – другие <не>любимые с детства персонажи как закончили жизненный путь?! Идея пришлась ко двору, и Болдуман её феерически реализовал. На его пере скончались: Чиполлино и Буратино (Пиноккио), Красная Шапочка и Кот в Сапогах, Дядя Стёпа и Тимур со всей своей командой. Отлично вписалась в цикл – пусть и не нумером 1 – и "Ёлочка", с чувством написанная, когда в пространстве Болдуманьевских грёз Карлсон вполне ещё без напруги жужжал пропеллером. Мрачное слово из шести букв автор привил к её названию позднее.
И всё же большинство "Смертей" – чистой воды литературная лабуда. Мастерски выполненная, блестящая, переливающаяся аллюзиями и подтекстами, щедрая на лингвистические изыски – игра.
Сиквел, как это сиквелам обыкновенно и свойственно, оказался весомо бледнее оригинала. Подлинной глубины и нешуточного трагизма не занимать только финальному тексту... Стихотворение "Смерть Маугли" глубоко автобиографично. Сценарий (с прикидкой на российскую действительность) воплотился... в смерть. Близко знавшие Болдумана – это подтвердят.
Для меня, как явствует из вышесказанного, на две книжки – два настоящих шедевра; два стихотворения – два героя, не по-детски приоткрывающих кулису над загадочной личностью Болдумана, – Карлсон и Маугли.
Геша Григорьев, ушедший тремя годами раньше Болдумана, написал во "Фронтовом письме": "...лишь первую строку нетронутой оставил да пощадить решил последнюю строку..." В какой-то мере я сейчас и уподобляюсь Гешиному "щадящему" цензору. Думаю, что оба моих друга (Болдумаша и Геша) эту <не>малую слабость гамбургского счёта мне из общего поэтического космоса великодушно простят.
Аминь.
(героические фотки 2006)
Евгений Мякишев, 17.08.2010
http://community.livejournal.com/boldumanu/55585.html
|
