Из газет 1930-1937 гг.
Серия "ПРО..." - книга пятнадцатая
"ПРОисшествия" - книга четвёртая
Художник - Николай Копейкин

Продюсер
Михаил Сапего

Иллюстрации
Николай Копейкин

Компьютерное обеспечение
Дмитрий (Митрич) ДРОЗДЕЦКИЙ

"Красный Матрос" и авторы проекта благодарят:
Марину Ольховскую
Елену Летенкову
Александра Каштаньера
Александра Прилуцкого
Андрея Герасёва
Отдельное спасибо
Андрею Ефимову (Феме)

36 стр.
Тираж: 500 экз.

ISBN 5-7187-4193-3

"Красный Матрос" - книга сто первая
Серия "ПРО..." - книга пятнадцатая
"ПРОисшествия" - книга четвёртая

ОТ "КРАСНОГО МАТРОСА"

...Я говорю: "Да здравствует история!"
головою падаю под трактор.
Павел Коган, "Монолог"

Краткость - сестра таланта, но теща журналиста
NN

"В рамках серии ПРОисшествия "Красный матрос" приглашает своих читателей погрузиться в тридцатые годы прошлого столетия. С позиций современной истории это предвоенное десятилетие до сих пор считается наиболее спорным и, пожалуй, самым неоднозначным из семидесятилетней жизни страны с названием Советский Союз. Ну да не будем углубляться в исторические дебри и вступать в полемику о том, какая из двух чаш для судьбы страны была весомей: та, на которой гиганты индустриализации, Чкалов, Стаханов и бои на озере Хасан, или та, где Соловки, террор 37-го года и пакт Молотова-Рибентроппа. В данном случае нас интересуют исключительно газеты. Точнее, истории "маленьких людей" на их страницах."

Тридцатые - время дальнейшего развития партийно-советской печати. Это время рождения принципиально нового типа печатного издания - "многотиражки". Время, когда газета окончательно становится не информационным транслятором, а идеологическим рупором.

Постановлением ЦК ВКП(б) от 11 августа 1930г. тип районной газеты отныне определяется как "массовый политический орган с ярко выраженным производственным характером". Соответственно, центральные издания можно охарактеризовать как тот же самый политический орган, но только с ярко выраженным "идеологическим и партийным уклоном". Бульварная (желтая) пресса окончательно почила в бозе вместе с угаром НЭПа и воскреснет (на радость ли? на горе ли?) еще очень нескоро Юмор задавлен сатирой, репортаж - фельетоном, а "оперативу" уготовлена участь пасынка. Ибо основной тон в газете задают передовицы, а те чаще всего распланированы, согласованы и утверждены уже на месяц вперед.

"Скучно, девицы", не раз цитировали мы незабвенного Остапа Ибрагимовиа, часами просиживая в газетном фонде Публички "в поисках сюжета для новой песни". Если в свое время положение с искрометными газетными происшествиями двадцатых годов мы окрестили как "засада", то вот с аналогичными годов тридцатых наблюдалась уже "засада полная". Если и попадались отдельные радующие глаз историйки, то выписаны они были, с как правило, назидательно-менторским слогом, с обязательным "разоблачением" и неизменными оргвыводами ("доколе?..", "таким не место...", "обратить внимание...", "призвать к ответу..." и прочая).

Само по себе происшествие как краткая беспристрастная констатация факта по сути, сделалось газетным неформатом. Поскольку основные задачи газетной заметки были определены как идеологическая и воспитательная. (А в некоторых случаях и задача административная, так как нередко публикации в газете воспринимались как прямое руководство к действию).

Столь же бесцветными в эти годы становятся и заголовки к заметкам: "Самоотверженный поступок", "Короткие сигналы", "Несчастный случай", "Хулиган"... Все правильно - теория партийно-советской печати решительно отвергала интригующе-игривое наполнение заголовка, издавна практикуемое пеатью буржуазной. "Интриговать читателей - это значит печатать большое количество материала с крикливыми, сенсационными заголовками. В угоду и по требованию капитализма буржуазные газеты культивируют в массах простых людей нездоровый интерес к разного рода сообщениям о грабежах, убийствах, пожарах и т.п., тем самым отвлекая их от политической борьбы..." (цитата из методического пособия "Справочник журналиста").

И все же мы не сдавались. И в конечном итоге на двадцать-тридцать-пятьдесят просмотренных газет все равно находились одна-две публикации, повергавшие нас в то самое "упоительное состояние" (см. далее), которому, собственно, и посвящены и эта малая книжица, и вся наша серия в целом.

Что же касается наполнения самих происшествий тридцатых, то по сравнению с предыдущими десятилетиями кардинального изменения здесь не произошло. Также как и раньше в их основе все те же пьянка, хулиганка, алчность, любовь и человеческая глупость... "Всегда несчастья начинаются с глупостей, - писал в те годы великий "грустный сказочник" Евгений Шварц. - С умного не начнется".

Игорь Шушарин
Михаил Сапего
Дмитрий (Митрич) Дроздецкий

Персоны:
	Дмитрий "Митрич" Дроздецкий
	Михаил Сапего