Это один из логотипов Красного матроса. Нажмите сюда мышкой, чтобы посмотреть весь логотипарий
      ТО "КРАСНЫЙ МАТРОС"
 
     
 
     


  Обложка

 

  Об издательстве

 

  Новости

 

  Книги

 

  Книжные серии

 

  Звуки

 

  Мероприятия

 

  Авторы

 

  Где купить

 

  Ссылки

 

  О сайте

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
"Красная тетрадь"
Красная тетрадь

Олег Григорьев. Рукописи 1989–1991

Составитель Антон Скулачев

В издании, приуроченном к 20-летию со дня смерти замечательного ленинградского поэта Олега Григорьева, представлены неизвестные ранее произведения в рукописях 1989-1991 гг., в том числе поэма "Циркачи", поэтический цикл "Из дома, из семьи", рассказ "Гора" и ряд других ценных текстов.

Рукописи публикуются факсимильно, с расшифровкой и комментариями.

Публикация снабжена справочным аппаратом и иллюстрациями.

Приложение содержит неизвестные ранее последние прижизненные фотографии Олега Григорьева.

ISBN 978-5-4386-0082-4

Тираж - 1000 экз.




Красная тетрадь. Олег Григорьев

Умерший в 1992 году от прободной язвы ленинградец Олег Григорьев — гениальный детский поэт и автор замечательных мрачно-веселых взрослых стихов, вроде знаменитого "Я спросил электрика Петрова: Для чего ты намотал на шею провод?". Сейчас вполне культовая фигура, при жизни Григорьев, запойный алкоголик, находившийся в перманентных конфликтах с милицией и периодически сидевший (за хулиганство, а не антисоветчину), был мало кому нужен, кроме ближайших друзей и энтузиастов детской литературы. О текстах своих он совершенно не заботился, поэтому изрядная их часть, кажется, утрачена (так по преимуществу растеряна его проза, насколько можно судить по оставшимся крохам — прекрасная). Эта книжка с вещами самых последних лет жизни поэта полностью воспроизводит тетрадь, буквально завалявшуюся у соседей Григорьева. Ее вместе с прочим мусором выкинула его жена, а те ненароком подобрали, то есть к читателю она попала более или менее чудом. Здесь — черновик большой поэмы, обрывки рассказов, стихи, в основном недописанные, а вместе с ними разные странности: наивные политические размышления, очень смешной пересказ "Одиссеи", просто какой-то пьяный полубред. "Красная тетрадь", в общем, не совсем литература, скорее это документ угасания, раздробления гениального сознания.

Ворвался в форточку мотылек —
Оставил мне гроб свой — кокон.
Очень не ко мне девочки прошли
Мимо моих окон.

Журнал Коммерсантъ Weekend, №16 (261), 04.05.2012




Кто-то должен открывать клюв Олег Григорьев: последние дни, последние стихи, последние фото

Еще один непричесанный гений. Иллюстрации из книги
Еще один непричесанный гений
Иллюстрации из книги

Процитирую аннотацию, она в отличие от большинства аннотаций довольно верно характеризует книжку: "В издании, приуроченном к 20-летию со дня смерти замечательного ленинградского поэта Олега Григорьева (1943–1992), представлены неизвестные ранее произведения в рукописях 1989–1991 гг., в том числе поэма "Циркачи", поэтический цикл "Из дома, из семьи", рассказ "Гора" и ряд других ценных текстов. Рукописи публикуются факсимильно, с расшифровкой и комментариями. Публикация снабжена справочным аппаратом и иллюстрациями. Приложение содержит неизвестные ранее последние прижизненные фотографии Олега Григорьева".

Все так. Вступительная статья, составление и примечания – заслуга литературоведа Антона Скулачева. Хотя "расшифровку" читать трудно, ибо поздняя (как мне кажется, именно как мне кажется, как я предполагаю) правка, ну, скажем, дана в примечании. И вместо того чтобы прочесть стихи (версию, конечно):

Ворвался в форточку
мотылек –
Оставил мне гроб свой – кокон.
Очень не ко мне друг пробег
Мимо моих окон.

Читаем вот что:

Ворвался в форточку
мотылек –
Оставил мне гроб свой –
кокон.
Очень не ко мне девочки прошли
Мимо моих окон.

И примечание – "Вариант ручкой: друг пробег".

Нет, все сделано правильно. И я, кстати, здесь и далее (кроме специально оговоренных случаев) сохраняю авторскую орфорграфию. Так вот, да, правильно, текстология, куда деваться. И Григорьев потом мог все сто раз поменять, "девочки" сюжетно интересней, значит, могло быть что-то вроде (спокойно, товарищи, не кидайтесь стулом, "что-то вроде"): кто-то не ко мне девочек поволок и пр. Так что только так и надо было.

Хотя в некоторых местах расшифровки мне, например, был "очевиден", скажем так, ход мысли поэта. Но текстолог, конечно, не будет предлагать версий. А я предложу. Мне-то что, я не ученый. Тем более я же ясно говорю: версия. Причем версия скорее всего первоначального варианта стихотворения. А окончательным мог стать какой-нибудь пятый или восьмой. И не важно, что перед нами миниатюры. Но версию первоначального варианта одного-двух стихотворений я все же привести попытаюсь. И предполагаемую авторскую логику.

Искал я водку ночью...
"Искал я водку ночью..."
Фрагмент рукописи.
Иллюстрации из книги

Вот сколько извинений. Итак, еще один пример. Я увидел вот что:

Искал я водку ночью
Зря под дождем ходил
Эсенцию чесночную
В аптеке я купил

Отпробовал эсенцию
И на тахте прилег
Такой возник под сердцем
Сейсмический толчёк...

Расшифровка предпоследней строки такая: "Вдруг чувствую под сердцем такой возник". И примечание к фразе "Вдруг чувствую" – "Подчеркнуто (возможно, зачеркнуто)". Так и надо (см. последнюю иллюстрацию). Я не капризничаю. Все сделано правильно. Но второй пример, мне кажется, показывает и версию того, как "традиционный" текст становится более "григорьевским". Сначала повествовательное: "вдруг чувствую", а потом более резкое, рубленое, григорьевское: "такой возник".

В книге много всего, хоть она и небольшая по объему. Так что приведу лишь одну прозаическую миниатюру, но целиком. Она шедевр. И она почти закончена. Приведу, конечно, мою версию: уберу то, что зачеркнуто. Поставлю в одном месте точку. В другом вместо "подчерк" все же напишу "почерк", вместо "посвечник" – "подсвечник". А в другом сдвину текст в строчку. Хотя начинался он в столбик, есть даже размер, но стихотворение как-то само – раз, и вылилось в прозу. Мне кажется, что было (могло быть) именно так.

"Пришел домой – лежит телевизор вверх ногами. Окно разбито.

Внизу табуретка на табуретке на табуретке на табуретке прямо к окну. Эге – были воры.

Так и есть – нет бронзового подсвечника.

Раз вижу его в антикварном. Не пожалел – купил – все же от бабушки.

Опять стащили, и почерк тот же – телевизор вверх ногами, окно разбито и табуретка на т. на т. на т.

Тут Г. приходит, трусы в угол и на кровать. Ноги под потолок.

– Опять, говорю, подсвечник!

– А, брось.

А, бросил, подсвечник, думаю, в том же антикварном. После выкуплю".

Помните начало: "Пришел домой – лежит/ телевизор вверх ногами" – стихи же. А потом как-то взяла и потекла проза.

***

О самом Григорьеве рассказывать много не буду, приведу несколько самых известных его текстов, точнее, те, что сам помню наизусть и скажу, что он автор нескольких великолепных детских книжек, писал для "Ералаша", сидел (хоть и не так долго) за тунеядство, был осужден (правда, условно) за "дебош и сопротивление милиции", "взрослые" его стихи, конечно, изустно и частенько безымянно были известны всем, а в печать (еще более конечно) не шли. Может, что-то и просочилось при жизни, но по-настоящему "взрослый" Григорьев пришел к читателю лишь посмертно. Вот кое-что по памяти, так что без кавычек:

Девочка красивая
в кустах лежит нагой.
Другой бы изнасиловал,
а я лишь пнул ногой.

Или:

Жену свою я не хаю,
И никогда не брошу ее.
Это со мной она стала плохая,
Взял то ее я хорошую.

Или (любимое):

Ем я восточные сласти,
Сижу на лавке, пью кефир.
Подошел представитель
власти,
Вынул антенну, вышел в эфир:

– Сидоров, Сидоров, я Бровкин,
Подъезжайте к Садовой семь,
Тут алкоголик
с поллитровкой,
Скоро вырубится совсем.

Я встал и бутылкой кефира
Отрубил его от эфира.

Или:

Ездил в Вышний Волочок
Заводной купил волчок.
Дома лежа на полу
Я кручу свою юлу.

Раньше жил один я воя,
А теперь мы воем двое.

Или (одно из самых известных, породившее целый жанр):

Я спросил электрика Петрова:
– Для чего ты намотал
на шею провод?
Петров мне ничего
не отвечает,
Висит и только ботами
качает.

Или:

Склонился у гроба с грустной
рожей,
Стою и слушаю похоронный
звон.
Пили мы одно и то же.
Почему-то умер не я, а он.

Одна из последних фотографий Григорьева:<br>
"Одна из последних фотографий Григорьева:
"Олег, не прикуривай от свечки..."
Иллюстрации из книги

***

И последнее. Самые тяжелые, самые ожидаемые, самые трогательные, самые важные, самые добрые и самые печальные страницы книжки – небольшие воспоминания его друзей Алексея Митина, Олега Котельникова и Владимира Яшке о последних днях Олега Григорьева. Здесь помещены и три фотографии. Вот описание, сделанное Алексеем Митиным: "...Олег прикуривает от свечки. Яшке говорит: "Олег, не прикуривай от свечки, плохая примета" (...) На последней фотографии они с Яшке ругаются. Яшке говорит: "Олег, ты неправильно живешь, ты великий поэт". Далее (его же) воспоминания: "Я говорю Олегу Григорьеву, там же находившемуся: "Олег, давай выпьем". Он отвечает: "Нет, я пить не буду". Посидел с нами Олег полчасика, потом пошел в туалет, вернулся и говорит: "У меня кровь изо рта идет" (...) Когда пришел главврач больницы, он спросил Олега: "Ну что, Григорьев?" Олег отвечает: "Да". – "Поэт?" – "Поэт". – "Семья есть?" – "Была". – "Дети есть?" – "Есть". – "Ну и как вы дошли до жизни такой?" Многоточие..."

И еще чуть-чуть. Владимир Яшке: "Я поднимаюсь к друзьям своим по лестнице. Вижу – кто-то по лестнице ползет – и вдруг хриплый голос Олега: "Яшке, Яшке! Помоги мне добраться". А его даже узнать в лицо нельзя..."

Хочется плакать? Рано. Вот небольшой кусочек из воспоминаний (его соседей по лестничной площадке на проспекте Космонавтов, где он жил с 1985 по 1991-й, тех, кто и сберег "Красную тетрадь"): "...Олег. Он стоит и говорит: "Вы знаете, у меня канарейка, она не может есть, не клюет, а мне одному с ней не справиться..."

Пауза. И продолжаю:

"Я ему: "Олег! Две руки, мужчина, что не справиться-то?" А он: "Я ее должен держать, кто-то должен открывать клюв, а кто-то должен ей туда класть..." (Татьяна Фрид).

Теперь можно плакать.

Евгений Лесин
Ex Libris НГ (24.05.2012)



Мероприятия:
  Ссылка из этого текста Презентация книги рукописей Олега Григорьева
Персоны:
  Ссылка из этого текста Владимир Яшке
  Ссылка из этого текста Евгений Лесин
  Ссылка из этого текста Олег Григорьев



наша реклама
Добро пожаловать в картинную галерею Митрича